Перейти к содержимому
Меню
Даниил Якубович
  • Фойе
  • Публикации
    • Эссе
    • Исследования и книги
      • Строительство синагог
      • Friedrich Schröder-Sonnenstern
      • Поименно.
    • Проекты и ряды текстов
      • Элементариум
      • Орнамент и память — общая панорама
      • Вина и доказательство — общая панорама
    • Газеты и журналы
  • Архитектура синагог
    • О втором издании
    • Часть I. Наследие и настоящее
      • Введение
      • Синагоги — диалектика между свободой и подавлением
      • Хождение по лезвию — дилемма воссоздания в прежнем виде
      • Всему своё время — разбрасывать камни и собирать камни
      • От фантома к замыслу — Рикештрассе как эхо пространства, которого больше нет
      • Прах к праху — новые формы живой памяти
    • Часть II. Проект и программа
      • Основы проекта
      • Большая лестница
      • Амальгама
      • Промежуточное пространство
      • Праздничная синагога
      • Hortus Conclusus
      • Миква
      • Дом-крепость
      • Берлинская стена плача
      • Фасад Шоа
      • Взгляд за кулисы
    • Часть III. Резонанс и рецепция
      • Транслировано: разговоры, которые остаются…
      • «Архитектура не в силах исцелить травму»
      • «Историю нельзя восстановить в прежнем виде»
      • «Каким быть возрождению?»
      • «Проектировать синагоги без евреев?»
      • «Попытка вычеркнуть разрушение из истории»
      • Послесловие (2025)
    • Благодарности
    • Кея Царэ (1943–2025)
    • Глоссарий
  • Искусство
    • Живопись
    • Акварель
    • Рисунок и этюды
    • Искусство
  • Поименно.
  • Об авторе
  • Контакты
  • Русский
    • Русский
    • Deutsch
    • English
Даниил Якубович Даниил Якубович

Венские акварели

Опубликовано в 22. ноября 202622. ноября 2026

Серия работ / Заметки
Акварель и смешанная техника · 2018–2019

← назад к обзору

Венские работы появились примерно в 2018 году во время учебной поездки, которая для меня была похожа скорее на довольно интенсивное погружение в архитектуру, чем на привычную романтику семестра за границей. Тогда я работал в венском архитектурном бюро, которое в том же году выиграло конкурс на австрийский павильон Expo 2020 в Дубае. Попутно я почти одержимо фотографировал и рисовал всё, что казалось достаточно примечательным, чтобы не пройти мимо: фасады, церкви, скульптуры, фонтаны, музейные экспонаты. Впрочем, Вена делает это занятие даже слишком лёгким. За двадцать минут пешей прогулки здесь можно встретить больше истории архитектуры, чем сохранилось в некоторых немецких городских центрах после трёх программ восстановления.

До этого работал почти исключительно карандаш. Поэтому кисть поначалу казалась мне его технически несовершенной родственницей: мягкая, постоянно теряет воду и даже при значительном нажиме отказывается проводить надёжную линию. Вооружившись столь негерметичным и непокорным инструментом толщиной едва ли больше волоса, я штрих за штрихом выводил карнизы, каменные поверхности и фигуры. От пресловутой лёгкости акварели почти ничего не ощущалось. Первые листы получались выверенными, почти обмерными. Кисти позволялось переносить краску; во всём остальном она должна была вести себя прилично.

Город давал достаточно возможностей приучить её к этой дисциплине. Между бюро, улицей и музеем можно было проводить целые дни с одним и тем же предметом, ни разу не увидев его одинаково. На фотографиях присутствовали детали, которые замечались лишь во время рисования: глубина оконного откоса, затенённый карниз, странное соединение фигуры с её каменным основанием. Некоторые мотивы затем становились ещё и акварелями. Изрядные усилия для вещей, которые при первом проходе уже казались понятными.

Венские акварели: деталь 1
Венская акварель: Карлскирхе
Венские акварели: деталь 3

I. Карлскирхе

Фишер фон Эрлах

Карлскирхе оказалась для этого почти неприлично щедрым источником. Возникшая из обета императора Карла VI во время эпидемии чумы, она показывает, какой размах может принять благодарность, когда в деле участвует государственная казна. Две её монументальные колонны явно берут за образец колонну Траяна в Риме; однако на спиральных рельефах изображён не римский император, а жизнь святого Карла Борромео. Риму для этого понадобилась одна колонна Траяна. Вене — видимо, на всякий случай — сразу две. В архитектурном отношении это примерно та форма скромности, которой Габсбургская монархия и без того не прославилась.

Вообще фасад собирает на небольшом пространстве удивительно много всемирной истории: портик римского храма, барочный купол, античные триумфальные колонны, житие христианского святого и императорскую репрезентацию. Фишера фон Эрлаха явно мало занимало ставшее впоследствии столь популярным представление, будто здание следует посадить на диету до одной-единственной понятной «идеи». Здесь архитектуре ещё позволялось немного страдать манией величия.

Для рисования это было идеально: не объект, который можно чётко охватить, а изобилие, которое прежде всего требовалось разложить на линии.

Венская акварель: Стрела и лук
Венская акварель: Стрела и лук
Венская акварель: Стрела и земля

II. Венская биржа

Теофиль фон Хансен

От Венской биржи, открытой в 1877 году по проекту Теофиля Хансена, на одном листе остался почти смехотворно маленький фрагмент. Столб, арка: так появились «Стрела и лук» — игра созвучий немецких слов Pfeiler и Pfeil. Пафос Рингштрассе здесь сжимается до соединения двух архитектурных элементов. Вблизи многочисленные грани, швы и тени становятся важнее представительного общего впечатления от здания.

Биржа была также частью ежедневного пути на работу. В её историческом здании бюро querkraft разместило свой офис. Таким образом, современная архитектура создавалась под крышей мастера историзма, чей формальный язык во время учёбы обычно рассматривают с изрядной безопасной дистанции. Хансен, по-видимому, обеспечивал для этого достаточно приятные условия труда.

При переустройстве 2014 года, среди прочего, убрали стальную галерею, встроенную позднее. Восьмиметровое по высоте пространство вновь раскрыли; в офисном оснащении нашлось место и качелям. Историческая структура выдержала и то и другое. Ей не пришлось ни исчезать под подвесным потолком, ни превращаться в неприкосновенную декорацию.

В 1956 году большой пожар уничтожил прежде всего великолепный биржевой зал; другие значительные части здания и фасад в основном остались невредимыми. Поэтому тот, кто сегодня стоит перед ним, не получает катастрофу сразу в придачу. Архитектура сохраняет лицо. Для здания, служившего торговле доверием и ожиданиями, это всё-таки примечательная преемственность.

Венская акварель: ратуша
Венская акварель: ратуша
Венская акварель: ратуша

III. Венская ратуша

Фридрих фон Шмидт

Ратуша была противоположной программой. Целых одиннадцать лет Фридрих фон Шмидт возводил этот административный монумент в неоготическом стиле; понадобилось около тридцати миллионов кирпичей, чтобы муниципальная администрация могла предстать с мощью и достоинством средневекового собора.

Крупнейшая ли это ратуша Европы, охотно оставим судить тем, кто оценивает архитектуру по показателям и цифрам: 1575 комнат, 2035 окон и более двух с половиной километров коридоров вполне достаточно, чтобы папка с документами в процессе сбора подписей вдоволь прогулялась. Здание обладает той расточительной пространственной щедростью, которая сегодня обычно встречается нам в технико-экономическом обосновании как потенциал для сокращения расходов.

Согласно изложению города Вены, по желанию императора башня ратуши не должна была превышать 99-метровые башни Вотивкирхе. Она остановилась на 98 метрах. Однако с установленной наверху фигурой Ратушного человека получилось 103,3. Башня подчинилась, фигура посмотрела поверх запрета.

В акварели выступы надвигаются друг на друга, карнизы рассекают пространство, а поверхности исчезают за собственными украшениями. Ратуша теряет свою легко обозримую лицевую сторону. Тщательный порядок фасадной развёртки мало помогает, когда зритель стоит прямо под ней.

IV. Музей истории искусств и Музей естествознания

Земпер и Хазенауэр

Графический этюд, выполненный во время учебного пребывания в Вене
Венский рисунок: тело и форма

В обеденные перерывы и свободные дни взгляд перемещался дальше, в Музей истории искусств и Музей естествознания. Земпер и Хазенауэр поставили эти два здания друг против друга, как монументальных близнецов; они были частью задуманного Кайзерфорума, который, к счастью, так и не был полностью завершён — иначе Вена, вероятно, окончательно утратила бы всякую градостроительную скромность. Два музейных здания должны были развернуть между придворными конюшнями — нынешним Музейным кварталом — и симметрично расширенным Хофбургом городскую площадь с монументальностью римских императорских форумов. Из двух изогнутых дворцовых крыльев осуществили лишь одно — с парадной лестницей, словно уже при подъёме по ступеням требовалось взойти на мировую империю из гипса и мрамора. С его балкона Гитлер в 1938 году провозгласил присоединение своей родины к Германскому рейху. Противоположное крыло и увенчанный куполом тронный зал остались на бумаге. Для размещения императорских коллекций обычного адреса, очевидно, было недостаточно. В Музее естествознания над входом программно начертано: «Царству природы и его исследованию». Само здание воспринимает это поручение примечательно буквально: архитектура, живопись, скульптура и собрание образуют единую гигантскую систему знания.

Там появились рисунки с черепа динозавра, а рядом — этюды человеческих торсов. Одно окаменело миллионы лет назад, другое было каменным от рождения и потому столь же терпеливо позировало. Однако для рисующего в обоих случаях возникал один и тот же вопрос: как из костей возникают линии, из плоскостей — тело, а из углублений — тени?

Возможно, именно там, незаметно для меня самого, архитектура начала постепенно исчезать из моих рисунков — и на её место стало приходить тело.

V. Власть на море

Рудольф Вейр

Посмотреть публикацию в Instagram
Посмотреть публикацию в Instagram
Посмотреть публикацию в Instagram

Одним из первых мотивов стал монументальный пристенный фонтан Рудольфа Вейра «Власть на море» у Михайловского корпуса Хофбурга. Вейр создал его как парный к «Власти на суше» по другую сторону Михаэлерплац. Аллегорическая Австрия стоит на носу корабля, ниже — Нептун, поверженный гигант и морское чудовище. Довольно неприкрытая заявка на морское господство для альпийского государства.

Да и с точки зрения иконографии материалов ансамбль почти неприличен. Фигуры выполнены из белого лаасского мрамора из нынешнего Южного Тироля — тогда части Австро-Венгрии. Скалы высечены из линдабруннского конгломерата, чаша — из красного гранита из шведской Уддеваллы. Я мог бы без труда написать на этой основе статью о петрографической семантике имперской репрезентации. К счастью, у меня нет на это времени.

Едва ли не больше большого политического жеста мне нравится маленький семейный. Согласно преданию, приводимому газетой Wiener Zeitung, Вейр якобы наделил своего Нептуна чертами её тогдашнего главного редактора Фридриха Уля. Вейр был женат на его дочери, писательнице Марии Вейр. Если история правдива, тестя сразу возвели в морские боги. Семейная дипломатия редко достигает подобного иконографического уровня. Другое предание, впрочем, называет моделью писателя Эмериха Ранцони; даже непотизм XIX века не всегда удаётся удовлетворительно доказать средствами критики источников.

Когда я фотографировал фонтан, а затем писал его акварелью, я знал обо всём этом лишь отчасти. Поначалу меня занимала его почти бесстыдная пластическая мощь. Архитектуру и фигуру здесь невозможно чётко отделить друг от друга. Тела становятся фасадом, скалы — архитектурой, орнамент обрастает мускулами. Под лейтмотивами «Садо / Мазо» и «Доминант / Сабмиссив» крупные планы в своё время вошли в анналы моего Instagram-архива.

То, что спустя годы меня вновь будут занимать именно эти вещи — поверхность и тело, архитектура и орнамент, память и образ, — я тогда, вероятно, счёл бы одной из тех ретроспективных искусствоведческих конструкций, с помощью которых художники задним числом приписывают замысел своим ранним работам.

Поначалу я и правда всего лишь хотел научиться рисовать кистью.

VI. Собор Святого Стефана и дворец Гольдшмидта

Динамика — собор Святого Стефана, Вена
Агрессия — венская акварель

Привычный общий вид собора Святого Стефана скрывает, сколько поколений вмешивались в работу друг друга. Поверх романской церкви готика осуществила свои притязания на больше света, больше высоты и большую долю неба. Хор и продольный неф разрастались, южная башня была завершена. С северной башней вмешался Ренессанс: от готических амбиций осталось навершие. Барокко позднее заказало новый главный алтарь; Исполинские врата и Языческие башни пережили перемены вкуса. Заказчик на небесах оставался тем же; его предполагаемые пожелания претерпевали значительные стилевые изменения.

В акварели «Динамика» это готическое движение вверх распадается. Круто направленный вверх взгляд сокращает плоскости и заставляет устремлённые ввысь элементы напирать в разные стороны. Пинакли, грани и выступы больше не следуют никакому порядку. Готическая высота приобретает нечто головокружительное; местами кажется, будто здание скорее разлетается, чем возносится. Его действительная устойчивость от этого не страдает. На листе ей ещё предстоит заново утвердиться.

С дворцом Гольдшмидта происходит нечто родственное, но гораздо более мирскими средствами. Вильгельм Штяссны построил его в 1879 году для Карла Гольдшмидта. При фронтальном взгляде фасад обладает подобающей осанкой добротно обустроенного дома на Рингштрассе. Бриллиантовый руст придаёт цоколю вес, карнизы разделяют этажи, сверху всё аккуратно завершает крыша.

«Агрессия» лишает дом этого спокойствия. При взгляде снизу заострённые квадры выступают, словно зубы. Изогнутые ряды камня становятся сегментами панциря, выступающий карниз давит вперёд, за край изображения. Сходство с насекомым возникает из существующих архитектурных элементов. Не нужны ни приставленные ноги, ни выдуманные усики: у фасада достаточно собственных орудий.

Часть работ, созданных во время учебного пребывания в Вене, в 2018 году была отмечена поощрением на конкурсе архитектурного рисунка — премии имени Хельмута Роде от RKW Architektur +.

RKW Architektur +

Поощрительная премия имени Хельмута Роде 2018

Поощрение избранных архитектурных рисунков из венской серии.

Премии и награды

Берлинский университет искусств

Даниэль Якубович — поощрительная премия имени Хельмута Роде за архитектурные рисунки, 2018.

© 2026 Daniel Yakubovich | E-Mail | Impressum | Datenschutzerklärung
Городские слои на ВолгеОт боли к бумаге
Пензариум

Даниил Якубович

Искусство и публикации об архитектуре, памяти, эстетике и политическом устройстве.

InstagramПодписаться через RSS

Разделы

  • Публикации
  • Сакральная архитектура
  • Искусство
  • Генеалогия

Об авторе

  • Об авторе
  • Контакт
  • Эл. почта

Язык и информация

  • Deutsch
  • English
  • Русский
  • Выходные данные
  • Политика конфиденциальности
© 2026 Даниил ЯкубовичНа главную →