Перейти к содержимому
Меню
Даниил Якубович
  • Фойе
  • Публикации
    • Эссе
    • Исследования и книги
      • Строительство синагог
      • Friedrich Schröder-Sonnenstern
      • Поименно.
    • Проекты и ряды текстов
      • Элементариум
      • Орнамент и память — общая панорама
      • Вина и доказательство — общая панорама
    • Газеты и журналы
  • Архитектура синагог
    • О втором издании
    • Часть I. Наследие и настоящее
      • Введение
      • Синагоги — диалектика между свободой и подавлением
      • Хождение по лезвию — дилемма воссоздания в прежнем виде
      • Всему своё время — разбрасывать камни и собирать камни
      • От фантома к замыслу — Рикештрассе как эхо пространства, которого больше нет
      • Прах к праху — новые формы живой памяти
    • Часть II. Проект и программа
      • Основы проекта
      • Большая лестница
      • Амальгама
      • Промежуточное пространство
      • Праздничная синагога
      • Hortus Conclusus
      • Миква
      • Дом-крепость
      • Берлинская стена плача
      • Фасад Шоа
      • Взгляд за кулисы
    • Часть III. Резонанс и рецепция
      • Транслировано: разговоры, которые остаются…
      • «Архитектура не в силах исцелить травму»
      • «Историю нельзя восстановить в прежнем виде»
      • «Каким быть возрождению?»
      • «Проектировать синагоги без евреев?»
      • «Попытка вычеркнуть разрушение из истории»
      • Послесловие (2025)
    • Благодарности
    • Кея Царэ (1943–2025)
    • Глоссарий
  • Искусство
    • Живопись
    • Акварель
    • Рисунок и этюды
    • Искусство
  • Поименно.
  • Об авторе
  • Контакты
  • Русский
    • Русский
    • Deutsch
    • English
Даниил Якубович Даниил Якубович

Германия самоликвидирует вечность.

Опубликовано в 20. ноября 202620. ноября 2026

← К обзору публикаций

Примечание к заглавию. Первоначальное авторское заглавие немецкого текста — «Deutschland schafft die Ewigkeit ab» («Германия отменяет вечность»). При публикации редакция заменила его более кратким: «Ewige Ruhe auf Widerruf» («Вечный покой — до отмены»). В русской версии сохранён перевод первоначального заглавия — как часть истории публикации этого эссе.

Вечный покой. До отмены.

01 / 09 — НОВОЕ ЭССЕ: JUNGE FREIHEIT — ЕЖЕНЕДЕЛЬНАЯ ГАЗЕТА ДЛЯ ДИСКУССИЙ. «ВЕЧНЫЙ ПОКОЙ. ДО ОТМЕНЫ». ОТ БОЖЬЕЙ НИВЫ — К СТАТЬЕ РАСХОДОВ. ЧИТАТЬ СЕЙЧАС! ДАНИИЛ ЯКУБОВИЧ. FORUM · ВЫПУСК 48/2026.

Никто не видит её. Но когда человек умирает, кажется, будто что-то уходит из комнаты. Остаётся тишина необычайной тяжести. Когда-то один врач из Нового Света клал умирающих на весы, чтобы измерить потерю веса в момент смерти. Двадцать один грамм, утверждал он, весит душа. На самом деле остаются лишь несколько килограммов костных остатков, имя на камне и запись в деле.

Даже то, что не поддается измерению, человек стремится подченить структуре, сортировке и систематизации. Для могил устанавливаются квадратные метры, пошлины и сроки пользования. Там, где вера сулит вечность, управление уступает права на время. Кладбищам нужны правила; город должен экономно расходовать ограниченное пространство. Так смерть обретает иной вес: не в граммах, а в формулировках и формальностях, в параграфах и плотных участках. Чего же тогда стоит смерть в обществе, утратившем религиозный язык? Кто решает, сколько пространства мертвые занимают среди живых?

Никто в Германии не покупает место в вечности — его берут в краткосрочную аренду. Тот, кто умирает, въезжает лишь на время. В Берлине срок договора истекает через двадцать лет, в Гамбурге — через двадцать пять. Если срок вышел и никто не продлевает оплату, въезжает следующий: земля заново заселяется, и прежним жильцам даже не нужно освобождать место. Вечный покой — строго по предоплате и под снос. Бюрократия отлила забвение в формы четких сроков.

02 / 09 20 ЛЕТ ПОКОЯ В БЕРЛИНЕ. «ТОТ, КТО УМИРАЕТ В ГЕРМАНИИ, ПОСЕЛЯЕТСЯ ЗДЕСЬ ЛИШЬ НА ВРЕМЯ». БЮРОКРАТИЯ ОТЛИЛА ЗАБВЕНИЕ В ФОРМЫ ЧЁТКИХ СРОКОВ.

03 / 09 БЕССРОЧНО. СТАРОЕ ЕВРЕЙСКОЕ КЛАДБИЩЕ, ПРАГА.

Как иначе может выглядеть незыблемый вечный покой, показывает еврейское кладбище «Святой песок» (Heiliger Sand) в Вормсе. Его древнейшие сохранившиеся надгробия датируются одиннадцатым веком. Около двух с половиной тысяч каменных свидетелей несут на себе надписи почти тысячелетней истории. С 2021 года оно входит в список Всемирного наследия ЮНЕСКО как часть объектов ШУМ. Его могилы пережили войны, эпидемии и изгнания — почти тысяча лет вопреки забвению.

Однако то, как мы устраиваем и упокаиваем, решает не вечность, а представление живых о жизни после жизни. Это представление радикально изменилось: классическое погребение в земле стало исключением. В старой ФРГ шестидесятых годов кремировали примерно каждого десятого, после воссоединения — лишь каждого третьего. В 2025 году, по данным Ассоциации качества крематориев (Gütegemeinschaft Feuerbestattungsanlagen), кремации подверглись восемь из десяти усопших; на востоке страны больше, чем на западе.

Меняется и само место поминовения. Согласно опросу инициативы потребителей похоронной культуры (Verbraucherinitiative Bestattungskultur), за двенадцать лет желание иметь классическую могилу для гроба или урны сократилось вдвое — до четверти. Многие предпочитают лесные кладбища (Bestattungswald): деревья вместо надгробий, природа вместо оградок; уход за могилой отменяется. В этом проявляется не обязательно меньшая скорбь, но определенно иное соотношение эмпатии и экономики. Тот, кто хочет избавить близких от расходов и хлопот по уходу за могилой, из соображений заботы может как раз отказаться от традиционного захоронения.

Церковный обряд также утрачивает прежнюю самоочевидность. Если в 2000 году по католическому или евангелическому обряду хоронили ещё 71,5 процента всех умерших, то в 2024-м — лишь 43,3 процента. Однако кремация сама по себе не свидетельствует об утрате веры: Католическая церковь допускает её в послесоборную эпоху, если она не продиктована отрицанием христианского вероучения.

Размывается и граница между местом поминовения и домашней гостиной. В земле Рейнланд-Пфальц прах умершего теперь разрешается хранить на домашней полке, носить на пальце в виде бриллианта или предавать речным водам.

04 / 09 КОГДА ПАМЯТЬ УХОДИТ ВМЕСТЕ С РОДНЫМИ. «СОВРЕМЕННОСТЬ НЕ УПРАЗДНИЛА СМЕРТЬ. ОНА ОБЪЯВИЛА ЕЁ ЧАСТНЫМ ДЕЛОМ».

То, что начинается в частной жизни, в больших масштабах меняет геометрию наших городов. Вопрос о том, сколько места занимают мёртвые, возник задолго до либерализации законодательства Рейнланд-Пфальца. В Берлине он стал предметом градостроительной политики ещё в 2006 году. Поскольку с 1980 года потребность в кладбищенских площадях существенно сократилась, сенат принял план развития кладбищ. Из тогдашних 1037 гектаров территории для захоронений — приблизительно 1400 футбольных полей — около четверти предполагалось отдать преимущественно под зелёные зоны и другие виды использования.

Мы спорим за каждый квадратный метр жилой площади, между тем кладбище превращается в остаточную статью градостроительного баланса. Но погост — не свалка, а пробный камень наших представлений о человеке. Кто измеряет его лишь сроками, площадями и пошлинами, тот оценивает человеческое достоинство с калькулятором в руках.

Берлинский градостроительный расчёт поначалу казался простым: меньше могил — меньше потребность в земле. Однако спрос изменился иначе. Пока кремация распространялась всё шире, росла потребность в мусульманских погребениях в земле. Стареющее поколение иммигрантов предъявляет новые требования к кладбищенскому хозяйству. Тот, кто за десятилетия обрёл в Германии родину, всё чаще желает найти здесь и последнее пристанище, а не быть после смерти отправленным на историческую родину.

Поэтому в 2023 году в берлинском районе Веддинг бывшее урновое кладбище переоборудовали для мусульманских погребений в земле. Существующие урновые могилы должны постепенно уступить место новым захоронениям — по истечении или ограниченном продлении сроков пользования. Пепел уступает место телу. С 2025 года берлинским районам разрешено отступать от плана развития кладбищ и вновь использовать участки, ранее выведенные из погребального оборота. Городу, объявившему свои погосты уходящей натурой, приходится заново отводить землю под могилы.

Но вопрос о вечном покое — не только земельный вопрос. В иудаизме неприкосновенность покоя умерших считается великим благом. В исламе за ритуальным омовением и заупокойной молитвой следует скорое погребение с обращением тела в сторону Мекки; относительно повторного использования могил различные мусульманские правовые традиции расходятся во мнениях. Христианство обещает воскресение, но не требует вечной неприкосновенности каждой могилы.

Однако и у вечного покоя есть свой тариф. Сколько может стоить человеческое достоинство, когда денег нет? До Федерального социального суда дошёл спор чиновников вокруг желания еврейского мужчины и его супруги, не исповедовавшей иудаизм, покоиться рядом и после смерти. Из-за религиозных предписаний такое погребение обходилось вдвое дороже обычной установленной суммы. Любовь простирается за пределы смерти. Счёт — вплоть до Федерального социального суда.

Вера, кошелёк или общественный долг — что определяет достоинство погребения? Социальное законодательство предусматривает покрытие расходов, непосильных для обязанных оплатить похороны. Но вопрос о том, какие расходы считать непосильными, давно уже не решается ценой самого дешёвого гроба.

Современность не упразднила смерть. Она объявила её частным делом.

Государство может обеспечить погребение и установить сроки покоя; но тем самым оно ещё не создаст общину, которая из поколения в поколение помнит своих умерших. Там, где память доверена исключительно родственникам, она рискует угаснуть вместе с последним из них. Разрыв заключается не в кремации, а в утрате связи, призванной пережить самих живущих.

05 / 09 81 ПРОЦЕНТ КРЕМАЦИЙ В ГЕРМАНИИ В 2025 ГОДУ. «ОГОНЬ ПОЖИРАЕТ ТЕЛО. ЗАБВЕНИЕ СТИРАЕТ ЧЕЛОВЕКА ВО ВТОРОЙ РАЗ». ФОТО: MÜHLPFORDT / WIKIMEDIA · CC BY-SA 3.0 · ОБРАБОТАНО.

06 / 09 29 КОЛОНН. ТРИ ТРАУРНЫХ ЗАЛА. «ДЛЯ ПРОЩАНИЯ СОВРЕМЕННОСТЬ ПО-ПРЕЖНЕМУ ВОЗВОДИТ ХРАМЫ». КРЕМАТОРИЙ БАУМШУЛЕНВЕГ · БЕРЛИН, 1999.

Чтобы понять, что поставлено на карту вместе с этой связью, следует взглянуть на пространства, которые из неё возникли. Средневековый погост находился в самом сердце общины. Усопших хоронили вокруг церкви, а порой и внутри неё. Мёртвые оставались незримо присутствующими в повседневной жизни живых. Лишь гигиенические представления эпохи Просвещения провели новую границу: Всеобщее земское право Пруссии 1794 года вытеснило захоронения из церквей и населённых городских кварталов. Кладбища переместились за городские ворота. Вера от этого не исчезла, но изменилось её место в повседневной жизни.

С распространением кремации возникла новая архитектурная задача. Первый немецкий крематорий, построенный в Готе в 1878 году, облачился в античные одежды: храмовые фронтоны, колонны, колоннада. Печи были новыми, язык архитектуры — тысячелетним.

Ещё дальше пошли Аксель Шультес и Шарлотта Франк, архитекторы здания Федеральной канцелярии Германии, создавшие крематорий Баумшуленвег, открытый в 1999 году. За бетонным фасадом возвышаются двадцать девять изящных колонн, через капители которых проникает свет; водная гладь собирает их отражения. К огромному залу примыкают три траурных помещения, а под ними расположены печи. Шультес ссылался на египетские храмы и пространственное впечатление от мечети Магриба. Пока внизу работает техника, наверху скорбящие собираются словно под искусственным звёздным небом. Современность технически подчинила себе огонь. Но для прощания она по-прежнему возводит храмы.

Насколько иначе живая вера определяет пространство, показывает евангелическое кладбище Эммаус в берлинском Нойкёльне. Здесь около пятисот мусульманских могил расположены по диагонали к прежней сети дорожек, поскольку тела умерших обращены в сторону Мекки. Были предусмотрены и сооружения для мусульманских прощальных обрядов. В Баумшуленвеге храм и мечеть служат архитектурными образцами. В Нойкёльне сама вера определяет, куда обращены умершие. Одно — архитектурный замысел, другое — исполнение живого религиозного предписания. Форму построить можно. Веру — нет.

Один мой покойный друг, бывший мне также наставником в архитектуре, посвятил свою жизнь строительству и сохранению памятников, в том числе мест памяти об умерших. Мне довелось унаследовать его профессиональную библиотеку: труды о синагогах, кладбищах и мемориалах, из которых на протяжении десятилетий рождались замыслы и постройки. Теперь уже он сам нуждался в поминовении.

С тех пор в моих книжных шкафах стоят метр за метром переплетённых мыслей, чертежей и исследований, собиравшихся им десятилетиями. Можно унаследовать его библиотеку, но не его любознательность. Можно поставить книгу на полку, но этим не вернуть человека, который перелистывал её страницы. Архитектура способна на многое: она даёт пространство человеческим встречам и придаёт форму скорби. Но ей не сжать руку того, кого больше нет. Остаётся пустота, которую никакому зодчеству не заполнить.

07 / 09 ЦЕРКОВЬ УТРАЧИВАЕТ СВЯЗЬ СО СМЕРТЬЮ. «МЫ БЕРЁМ КРЕСТЫ ПОД ОХРАНУ КАК ПАМЯТНИКИ, А ВОСКРЕСЕНИЕ НИЗВОДИМ ДО ЧАСТНОГО ДЕЛА». С 71,5 ДО 43,3 ПРОЦЕНТА: ПОГРЕБЕНИЯ ПО ЦЕРКОВНОМУ ОБРЯДУ, 2000–2024.

08 / 09 ОТВЕТ — РЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ. «НЕ КЛАДБИЩА ДОЛЖНЫ СНОВА СТАТЬ ХРИСТИАНСКИМИ, А ЖИВЫЕ». ПАМЯТЬ НЕ ДОЛЖНА УМИРАТЬ ВМЕСТЕ С ПОСЛЕДНИМ ИЗ РОДНЫХ.

То, что в малом называется наследством, в большом именуют культурным наследием. С 2020 года немецкая кладбищенская культура входит в национальный реестр нематериального культурного наследия. Церкви реставрируют, памятники охраняют, кладбища содержат в порядке. Но отреставрированный крест ещё не означает исповедания веры. Охрана памятников обеспечивает вечную жизнь строительному раствору — но не душе.

Мы объявляем кресты памятниками культурного наследия, а веру в воскресение — частным делом. Церковь, которая бережёт камень, забывая об обетовании, сама хоронит собственную веру.

Христианский ответ на одиночество перед лицом смерти заключается не в продлении сроков погребения и не в строительстве новых кладбищ. Община, молящаяся за своих умерших, видит в них не просто отвлечённое прошлое, а души, чья история перед Богом ещё не завершилась. Поэтому её поминовение не обязательно прекращается со смертью последнего родственника. Веру нельзя отлить в бетон. Необходимая рехристианизация означает не возвращение к старому кладбищенскому порядку, а возрождение общины, живущей надеждой на то, что за смертью не остаётся последнего слова.

09 / 09 — ОПУБЛИКОВАННЫЙ ТЕКСТ: JUNGE FREIHEIT · FORUM. «ВЕЧНЫЙ ПОКОЙ ДО ОТМЕНЫ». ПОЧЕМУ КЛАДБИЩЕНСКАЯ КУЛЬТУРА ГЕРМАНИИ ПРИХОДИТ В УПАДОК. ДАНИИЛ ЯКУБОВИЧ.

Двадцать один грамм — такой вес души никто не сумел доказать. И всё же о том, сколько весят мёртвые среди живых, судят не по стрелке весов, а по месту, которое мы им оставляем.

© 2026 Daniel Yakubovich | E-Mail | Impressum | Datenschutzerklärung
Телесность и анатомияКодекс Хаммурапи
Пензариум

Даниил Якубович

Искусство и публикации об архитектуре, памяти, эстетике и политическом устройстве.

InstagramПодписаться через RSS

Разделы

  • Публикации
  • Сакральная архитектура
  • Искусство
  • Генеалогия

Об авторе

  • Об авторе
  • Контакт
  • Эл. почта

Язык и информация

  • Deutsch
  • English
  • Русский
  • Выходные данные
  • Политика конфиденциальности
© 2026 Даниил ЯкубовичНа главную →